Меню сайта

Дегтярев Александр

Александр ДЕГТЯРЕВ

Это было на журфаке,

было это в ВГУ…

 

Александр ДЕГТЯРЕВ – лауреат премии Союза журналистов России, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, председатель Борисоглебского межрайонного отделения Союза писателей «Воинское содружество», главный редактор «Казачьей газеты», есаул, кавалер почетного креста «За возрождение казачества»

 

После окончания школы с грамотой по литературе я по совету друга отца, поэта Алексея Тимофеевича Прасолова сразу поступил на работу в терновскую райгазету литсотрудником. 11 августа 1970 года была опубликована моя первая корреспонденция.

– Ты сидишь за столом Алексея Тимофеевича, – говорили мне старшие, – гордись, старайся работать так же интересно, как Прасолов!

Когда пришла пора сдавать экзамены на отделение журналистики филфака ВГУ, меня вместе с другими поселили в общежитие на улице Студенческой. Однажды шел я на экзамен, торопился. Остановился перед светофором на пешеходном переходе к «Утюжку» недалеко от кинотеатра «Пролетарий» и стал ждать зеленый свет. А он долго не загорается, машин же на дороге пока нет. Ну, я и пошел на красный. Думал, проскочу. Вышел на середину дороги. Повернул голову влево (там одностороннее движение). Смотрю, а на меня мчатся одна за другой две обкомовские «Волги» и я спустя секунду неминуемо должен попасть в узкий зазор между ними. Тут сработал инстинкт самосохранения. По прыжкам в длину у меня был тогда первый юношеский разряд. Вот я и прыгнул так, что, наверное, побил все рекорды. Выскочил из-под самых колёс...

На следующий день купил газету «Коммуна». Тогда она была довольно интересная. Просматривал её, как обычно, с последней страницы. Гляжу, а там моя фотография. Кто-то сфотографировал меня в прыжке и оперативно опубликовал этот снимок в качестве предостережения другим с небольшой поучительной текстовкой. Пришлось срочно идти в парикмахерскую менять кардинально прическу, чтоб никто не узнал. Так состоялась моя первая встреча с областной печатью. Девчонки-абитуриентки все же подозрительно смотрели на меня и спрашивали:

– Это не ты ли там в «Коммуне»?..

Я категорически все отрицал, но они не верили – пришлось и рубашку поменять, чтоб не так бросалось в глаза сходство с фотографией.

Получилось так, что в группе ребята были в основном намного старше меня, а девчонки – ровесницы или чуть постарше. Запомнилась Люда Барышникова из райцентра Беккендорф-Сосновка Тамбовской области. Маленькая, но очень боевая, напористая. Кто бы мог тогда подумать, что спустя годы Людмила станет депутатом Верховного Совета РСФСР, будет хлестко отчитывать с высокой трибуны проштрафившихся министров!

Когда у меня появилась первая публикация в «Комсомольской правде», первой ее обнаружила именно Люся Барышникова. Для сокурсников это было большим событием. Ведь тогда мало кто из сельской местности печатался в столичных газетах.

Поколение наше росло в своеобразных условиях. Очень высоко котировалась среди журналистов партийность. Коммунистов уважали преподаватели. И потому члены партии смело шли на экзамен первыми, свысока поглядывая на остальных.

– Дегтярев, – спросил меня как-то на экзамене по фольклору декан филфака Яков Иванович Гудошников, отправив куда-то свою помощницу, – где должны быть гудошники, если казачий полк двинулся в поход в конном строю?

– Рысью? - уточнил я.

– Рысью.

– Впереди полка.

– Знаешь! А если дана команда «аллюр три креста»?

– Рядом с начальником полка или походным атаманом.

– Помнишь. И что все это значит?

– Атака, лава, рубка!

– Ну, брат, утешил… А расскажи-ка мне про атамана Дегтяренка…

Я рассказал, что знал от отца и деда про предка – соратника Степана Разина.

– Молодец! И брат твой тоже это знает?

– Знает.

– Значит, не пропадем. Порадовал, ох, порадовал! Два казака – это уже сила… Эх, была бы казачья газета. Но ничего, время еще придет! В это надо верить. Иначе не стоит и жить!

Потом были другие разговоры. И среди них такой:

– Александр, ты думаешь вступать в партию?

– Пока еще не решил…

¬– Учти, что без партийности тебе редакторства не видать как своих ушей! Другого пути сейчас просто-напросто нет. И в аспирантуру тебя без нее не возьмут.

– Время пока есть, – ответил я, – подумаю.

– Ну, смотри, если сам не хочешь заботиться о себе, подумай хотя бы о родителях.

– А причем тут они?

– При том… Не повторяй судьбу своего отца. Будь хитрее! На меня вот друзья-коллеги день и ночь доносы пишут в обком и ЦК, а я не поддаюсь, держусь. От этих братьев по разуму и тебе еще достанется…

– А как же …

– Слушай меня, пока я декан. Ты думаешь, Гудошников устарел и ему, старому, все равно, что после него будет… Ошибаешься, милый мой. Нам, казакам, и на том свете за Россию ответ держать!

– Можно я это запишу? – тут же спросил я.

– Ничего не записывай. Когда-нибудь потом хорошим людям расскажешь, что мы вместе с Анатолием Михайловичем Абрамовым не зря на Дону белый свет коптили. Еще раз говорю, будь хитрее тех партбилетчиков с одной извилиной в голове, что стоят в коридоре, под дверью. Если бы так как ты на билет ответил любой из них, я поставил бы ему пятерку. А тебе поставлю три, чтобы ты запомнил мои слова и хорошенько подумал.

...К третьему-четвертому курсу мы уже хорошо изучили своих преподавателей, знали, что от них ожидать. Но иногда все же ошибались. Как-то раз я пошел в областную библиотеку писать в отделе периодики контрольную работу по курсу Маргариты Ивановны Стюфляевой. За мной увязался сокурсник - грузин из Абхазии. Сели мы за один стол. Я пишу. А он списывает слово в слово.

¬– Шота, – говорю я ему, ну ты хоть чего-нибудь меняй.

– Ничего, сойдет!

На зачете М.И. Стюфляева вызвала Шоту первым и без разговоров расписалась против его фамилии. Меня она подняла через несколько человек. Попробовал я по ходу дела импровизировать, вносить изменения, но преподавательница строго пресекла мои попытки. Пришлось переписывать контрольную работу заново.

Преподаватель фотодела Михаил Захарович Евстратов принимал свои зачеты на работе, в редакции «Коммуны». Я попал к нему в кабинет вместе с двумя сокурсницами. Взяли билеты. Стали готовиться к ответу. Неожиданно одна девушка почти без подготовки решительно села к столу Евстратова и закинула ногу на ногу. Юбка при этом поднялась намного выше колен. В то время это было весьма непривычно. Очки преподавателя поползли по мгновенно вспотевшему носу вниз и упали на пол. Он долго искал их у себя под ногами, близоруко щурясь. Потом выпрямился и сказал:

– Ладно, давайте-ка вы все сюда свои зачетки!

За дверью девчонки смачно хлопнули друг друга в ладоши. И одна, подмигнув, сказала другой:

– Ну, Валюха, высший пилотаж!

– Стараюсь грамотно вписаться, в следующий раз ты пойдешь на таран!

И вот подошло время выбирать тему дипломной работы. Меня подозвал В.Г. Кулиничев и предложил на выбор сразу три темы. Я извинился и сказал, что уже выбрал.

– Какую?

– Номер один.

– «Ленин о буржуазной печати»?

– Ага.

– Ну, удивил, ты же беспартийный. А почему?

– У отца в книжном шкафу стоит полное собрание сочинений Ленина, не надо будет ходить в библиотеку…

– Тогда понятно!

Руководитель работы - заведующий сектором по печати отдела пропаганды и агитации обкома КПСС Павел Иванович Мартынов поставил мне пятерку и ушел в отпуск. На экзамен пришел новый заведующий кафедрой профессор Г.В. Колосов и спросил:

– Так, Дегтярев, а как же ты сам лично борешься с буржуазной печатью?

– У меня же нет к ней доступа….

– Доступа нет, а берешь такие темы, садись – четыре, пятерки тебе многовато…

...Спустя годы встретил я в одной редакции поседевшего Вадима Георгиевича Кулиничева. Разговорились.

– Как успехи, – спросил он.

– Потихоньку…

– Не прибедняйся, вижу твои публикации, молодец! Небось, уже редактор?

– Я же беспартийный.

– Так и живешь в Терновке?

– Так и живу.

– А кто же из ваших стал редактором?

Я назвал несколько фамилий.

– Да, – с сожалением покачал головой Кулиничев, – с ними мне было не интересно, до зевоты скучно…

– Мне тоже.

– Но ты особо не переживай, пиши книгу, у тебя получится, я знаю.

– Простите меня, – неожиданно вырвалось у меня.

– За что?

– За то, что я тогда не взял вашу тему….

– Да брось ты, я уже забыл. Так бывает. Любим одних, женимся на других….

– Для меня вы все равно в числе лучших преподавателей!

– Правда? – заулыбался Кулиничев, – а как же Гудошников?

Я проводил его до автобуса. Он помахал мне рукой с задней площадки. Через несколько дней Кулиничева не стало. Так неожиданно, так тихо. Я-то думал, вот вырастет дочка, будет учиться у Кулиничева. Только ему ее доверю. Увидеть бы его хотя бы еще раз. Просто поговорить о работе, о жизни. Заглянуть в знакомые добрые глаза…Но уже не придется… Пришли новые люди, новые времена. Дело-то продолжается, и надо передать молодежи лучшие старые традиции.

2003 г.

×